Библиотека
2 января 2022 23:50

1. «Россыпь», или пролог. (Морские камушки)

Начало морской карьеры в далёкой молодости

Мне – двадцать один. Я молод, весел, беззаботен, не обременён семьёй, имуществом, деньгами и долгами; дембельская причёска превратилась в изрядно отросшие по моде тех лет лохмы и ветер, налетающий порывами из-за обросших лесом горбов Завойко, треплет брюки и штормовку. Сейчас моя вахта, кончается обеденный перерыв и на борт по трапу поднимаются здоровенные, в прожжённых брезентовых робах, сварщики. «Работяги» – как без малейшей тени пренебрежения называем их мы, судовая команда. И среди этих крепких парней как чернильная клякса на белом листе бумаги, как гопак во время бального танца или как четырёхпалый свист во время симфонического концерта затесалось нечто бледное, сутулое, спотыкающееся. Мой подопечный. Пэтэушник, приставленный подшефным будто в насмешку. Кто-то в управлении судоверфи, многотрудно морща лоб, решил сбросить этот балласт с бригады и перепоручить его кому-нибудь из команды. Перст судьбы указал на меня. А может, всё было гораздо проще: какие-то там недоросль-практикант и матрос второго класса – решить нашу участь вполне хватило уровня боцмана и бригадира работяг.

Вот он сидит, горе моё. Оседлал кнехт, заплёл ноги на швартовы, уставился в одну точку, изогнувшись при этом всем телом. Ну удав и удав! Длинные прямые волосы свесились и закрыли почти всё лицо и я не выдерживаю искушения – тихонько подкравшись, делаю ему «креветку». Знаете, что это такое? Тот же щелбан, только всеми пальцами, начиная с мизинца, дробной быстрой очередью. Сашенька (так он представился при знакомстве) вскидывает ангельской голубизны глаза и чётко произносит:

– Владимир Васильевич, вы пошляк!

Ему семнадцать. Мне, как уже было сказано – двадцать один. Но я для него уже и только «Владимир Васильевич». Видно, это навсегда.

Вчера Сашенька окончательно поставил меня на место. Он, видите ли, несовершеннолетний, и потому его рабочий день короче на час. Подойдя ко мне после обеда, он стал нудно ныть, прося его отпустить вообще в пятнадцать часов. А когда я упёрся, пустился в пространные рассуждения о конфликте поколений. И я сдался, поинтересовавшись для очистки совести:

– И куда это вы, мой юный друг, вознамерились направиться?

– Понимаете, у нас сейшн…

– Сашенька… – помялся я, – мы люди дикие, с Сахалина… Ты не мог бы мне объяснить, что это такое – «сейшн»?

– О! – оживился он. Это очень просто: собираются мальчики и девочки, звучит хорошая музыка и все пьют сухое вино.

– Сашенька, – вкрадчиво начал я, – а нельзя ли и мне принять участие…

– Владимир Васильевич, вы старый! – отрезает он.

Я без сил приваливаюсь спиной к лееру трапа. Я чувствую себя очень старым.

В отглаженном, с иголочке, кителе, сияя воротничком и манжетами, из руки выкатывается Сергей Иванович Штефля – старпом, гроза команды, бывший кап-три, привнесший на борт старого БМРТ* настоящие флотский порядок и субординацию. Пропитые, битые жизнью, не боящиеся ни бога, ни чёрта мужики, составляющие костяк команды в ремонте, втягивали животы и верноподданно пучили глаза, когда старпом проносился по судну, выискивая и мгновенно находя малейший беспорядок. Именно при нём было введено железное правило, гласившее, что моряк не может сойти на берег в нечищеных ботинках и без галстука. Бог и я свидетели, как моторист Коля Козлов, детинушка сорока шести лет от роду, обладатель солидного животика и бакенбардов, делавшими его похожим на солидного лавочника из диккенсовских романов, шёпотом матерясь, впервые в жизни учился вывязывать перед зеркалом элегантный узел галстука. Пугливо озираясь при этом на дверь и на часы: время поджимало, в магазинах открывались винно-водочные отделы, а у машинной команды после вчерашнего возлияния ещё капли во рту не было. Коля – «гонец-золотые-пятки», приносит добычу быстро и не отвлекаясь на береговых бичей, храня корпоративную верность команде. За что и ценят.

Сергей Николаевич быстро и цепко оглядел меня, что-то прикинул и, видимо, остался доволен. Сидящий на кнехте Сашенька привлёк ровно столько внимания старпома, как стоящий тут же торчком сварочный аппарат. Вещь посторонняя, а стало быть, вне компетенции. А я плотоядно представил Сашеньку членом команды… Штефля, дробно стуча каблуками, скатился с трапа, а я согнал сейшмена с кнехта, вручив ему швабру, сметать шелуху старой краски, которую бравая команда сбила с надстройки к концу дня пневматическими молотками.

Вечерело. Косые лучи неяркого осеннего солнца бросили на палубу фиолетовые тени, ощутимо похолодало, и где-то невероятно высоко бешеные стратосферные ветра стали вымётывать с западного белёсого горизонта тончайшие нити перистых облаков. А я умудрёно подумал, что завтра будет шторм. Судовой время было восемнадцать ноль-ноль, и меня выполз из недра парохода менять на вахте мой сменщик. А это означало, что теперь я свободен до 18:00 завтрашнего дня. Меня ждал Петропавловск-Камчатский в его лучшей поре бабьего лета, с чистыми зелёными улицами в багряных кистях рябин и стеклянно блестевшими, парящими над голодом по всему окоёму, вулканами.

Молодые ноги штурмом взяли лестницу на небеса в проходной судоремонтной верфи и понесли меня по выщербленному асфальту улочки, ведущей в гору. Мимо помпезного здания ДК СРВ, по железным, истёртыми тысячами ног, железным ступеням вниз, к универмагу «Рассвет», и дальше, дальше… И не хотелось садиться в автобус. Хотя в кармане шуршала приличная для тех лет сумма – десять рублей, эквивалент 15 долларов по официальному курсу, и с такой же покупательской способностью.

Было странное чувство: мир – отдельно, и я – отдельно. Ощущение не одиночество, а обособленности. Кошак, гуляющий сам по себе и не впадающий от этого в мизантропию. Не разочаровавшийся в себе подобных, хотя жизнь не раз за это прикладывала фейсом об тейбл за излишнюю доверчивость и наивность. Но уж если кто демонстрировал мне свою благосклонность, для этого человека я готов был своротить горы. Или шею его врагу, благо молодецкой дури хватало, школа морской пехоты была пройдена не зря.

Посмеиваясь над собой я вспомнил своё первое появление перед нашим свирепым на вид, с квадратной фигурой,с едой гривой волос и с рыкающим голосом, капитаном Константином Константиновичем Верейко. Оглядев появившегося на борту матроса направлением отдела кадров Корсаковского УОРа, и мигом вычислив всё: брюки цвета хаки, жалкий чемоданчик на молниях и короткую армейскую стрижку, капитан дал краткое напутствие, которое врезалось в память на всю жизнь. «Денег нет, жилья нет, головы тоже нет. Не переживай, всё будет. Работай, старайся, будь мужиком – а моряка мы из тебя сделаем. Не ходи: с козырей, с шестёрок, под гаком и ваерами, а также на красный свет. Ходи: на зелёный, по бабам, в хорошие парикмахерские и в баню. Боцман!» – и когда в проём двери каюты вдвинулся боцман, капитан, уже уткнувшийся в бумаги, сделал широкий жест рукой, долженствующий, видимо, означать: «Бери вьюноша и организуй ему каюту». Меня сдёрнули с места и выволокли в проход.

Через много лет я познакомился с другим капитаном, Виталием Дмитриевичем Петровым, и при всём внешнем несходстве с Верейко чувствовалось в них удивительное сходство характеров. Как у двух сухогрузов одной серии, сошедших со стапеля в течение одного года.

«За одного битого двух небитых дают» – это про него. Начав морскую карьеру юнгой на Балтике, позже, после службы в ВМФ Виталий попадает на Каспий, где ухитрился даже поработать в бригаде браконьеров, промышлявших каспийского осётра. Потом была мореходка, Чёрное море, а потом, на штурманских должностях вплоть до капитана – все моря, все океаны. Он был кладезем морских баек, похожих на анекдоты, и я часто укорял его за нежелание изложить всё на бумаге. « думал над этим, – соглашался он, окутываясь дымом дорогого «Кэптена».- Но разные это жанры. Одно дело устно живописать о событиях, и другое – изливать своё либидо в форме литературного опуса. Возьмись за это дело ты. А я прочитают и почувствую себя соавтором.

Я исполняю ваше желание, Виталий Дмитриевич. Я (а вернее – мы) начинаем…


________________* БМРТ – большой морозильный рыболовный траулер



 

Добавить комментарий

Belarusian BE Kazakh KK Russian RU Ukrainian UK
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
*
Открытый профиль общедоступен. (это не распространяется на вкладки вашего личного кабинета). Закрытый профиль закрывает все возможности найти или увидеть ваш личный кабинет посторонним. В любой момент, вы сможете изменить этот параметр в настройках личного кабинета.
Генерация пароля
логотип
Рекомендуем

Total Flow

Рекомендуем

Все самое интересное (Статьи)

Рекомендуем

Все самое вкусное (Рецепты)