Библиотека
6 января 2022 20:28

5. Старпомоед (Морские камушки)

В исключительных обстоятельствах старпом будет капитаном по факту

Не палить по кораблямЪ купецкимЪ и партикуоярнымЪ для денегЪ али какога испуга

УставЪ Флота Российскаго, Кн. 2, гл. 4, АртикулЪ 8

Батумская осень 1976 года выдалась на редкость отвратительной. Завсегдатаи этих мест, любители «бархатного сезона», мёрзли в непривычно холодных палатах пансионатов и санаториев, проклинаю неутихающий шторм и бешеные ветра. А когда в октябре сыпанул град, перешедший в снежную крупу с дождём, и самые стойкие отдыхающие, которые ещё на что-то надеялись, тоже исчезли с побережья.

Настроение моё было под стать погоде – в пароходстве мне выдали направление на теплоход «Валдай» старшим помощником к капитану Офендулиди.

За свою штурманскую жизнь капитанов я перевидал немало. Были среди них щёголи, любители сверкающих галунов и богатырских козырьков на фуражках а’ля гросс-адмирал цур-зее Дёниц; рубахи-парни, любители оглушительно хлопать по плечу и сразу переходить на «ты» (порода, которую я терпеть не мог!); морские волки, продублённые всеми ветрами, глядя на которых, хотелось вытянуться во фрунт и говорить кратко «да, шкип!», «нет, шкип!». Но капитан, на судно которого я сейчас направлялся, имел репутацию особую. И совершенно скверную.

В старпомах когда-то ходил каждый капитан, никого не миновала чаша сия. И вот какие хитросплетения судьбы сделали из Сергея Митрофановича Офендулиди ненавистника старпомов, кто и когда обидел его в этой собачьей должности – загадка. Но к нему накрепко прилипла кличка «старпомоед». Несчастные чифы* поедались на его пароходах под любыми соусами, и ни один не смог ужиться с разборчивым гурманом-капитаном больше одного рейса. Офендулиди стал притчей во языцах, старпомовская братия, возжелав собеседнику плохого, посылала не на три привычные буквы, а к Офендуле. И это, знаете ли, звучало!

Дредноут-«Икарус», сверкнув красными кормовыми огнями, отошёл от морвокзала, быстро затерявшись в мутной пелене дождя, а я поднял воротник и зашагал к южному пирсу навстречу судьбе, настраиваясь на конфликт с самого начала и заранее свирепея с каждым шагом. Видимо, это меня и спасло.

Чёрная с проседью капитанская шевелюра мягко серебрилась в свете настольной лампы, а огромный греческий нос ходил над строчками направления, как бы принюхиваясь. Мне не предложили сесть, и я стоял, вызывающе покачиваясь с пятки на носок. С плаща текло. В большие прямоугольные иллюминаторы ветер швырял щедрые потоки дождя, прозрачные ручейки которого, стекая по стеклу, ломали и дробили свет фонарей на пирсе. Мелькнула малодушная мысль, что скандал неплохо бы отложить до завтра, чтобы не пришлось на ночь глядя искать пристанища в незнакомом городе, но в этот момент Офендулиди поднял голову и уставился на меня двустволкой близко посаженных чёрных глаз.

– Сколько лет ходите старшим помощником? – голос был нормальным, не сварливым. Ничего голос. Я ответил – сколько.

– Почему до сих пор не аттестовались на капитана?

«Как же, аттестуешься тут после тебя» – промолчал я. А вслух объяснил про короткие рейсы и большие перерывы между ними.

– С кем из капитанов работали?

Я назвал фамилии. Он помолчал, барабаня пальцами по столу в такт лупившему по стеклу дождю, а я, как бросаясь в холодную воду, выпалил:

– Сергей Митрофанович, я не хочу с вами на одном судне!

– Почему? – вопрос было задан спокойно, мне показалось, что он ничуть не удивился ему.

Я объяснил. Самому себе я казался убедительным. В перспективе. Где-то через год, предстояла аттестация, и заработать плохую характеристику у старпомоеда мне не улыбалась. А он…рассмеялся! Я растерянно умолк, и вид у меня, наверное, был самый нелепый.

– Я думаю, Виталий Дмитриевич, мы с вами сработаемся. Мне нравятся люди неробкого десятка. Саша! – не меняя голоса, обратился он к кому-то за моей спиной. Я оглянулся. У открытой двери стоял второй помощник с сине-белой повязкой вахтенного помощника на рукаве. – Проводите старпома в его каюту.

Саша посторонился, в его глазах мелькнуло сочувствие. Ну, это мы ещё посмотрим! Не отдавая себе в том отчёта, я уже считал свершившимся фактом свою работу под началом свирепого капитана, а потому, попав в свою каюту, распаковал чемодан и стал развешивать вещи за скрипучими дверцами рундука. Я был дома и съеденным быть не собирался.

В общем, стал работать. Забегая вперёд, скажу, что слухи о гастрономических пристрастиях Офендулиди оказались преувеличенными. Он ел поедом всех штурманов, не брезгуя, впрочем, и механиками. Отдавая ему должное, скажу, что дисциплина на службе была железная. Я благополучно сходил с ним один рейс, потом второй, а когда собрался идти в третий, на меня в пароходстве стали указывать как на местную достопримечательность. «Ну, это тот самый, «старпомоеда» укротивший!». Знали бы вы, ребята, чего мне стоило такое укрощение и сколько раз, кипя от злости, писал в своей каюте рапорт о списании с судна. И сколько раз приходилось сжимать в кулак самолюбие – особенно после того, как от Сергея Митрофановича ушла жена, редкая стерва, отсудившая и попросту ограбившая нашего капитана, оставив в квартире голые стены. А случилось это как раз накануне нашего третьего, последнего с ни рейса. О котором и пойдёт рассказ.

Мы шли в Мозамбик. В трюмах громоздились штабеля ящиков с медицинским оборудованием, станками для судоремонтного завода, продовольствие и всякая всячина, коей наше щедрое государство снабжало в те времена «братьев» разного цвета кожи из развивающихся государств. Закрывая при этом глаза на убогие полки в магазинах у себя дома и неприкрытую нищету большинства больниц и школ. После португальской «революции красных гвоздик» в стране активизировались партизанские отряды разного толка, от марксистских до маоистских, в городах постреливали, и откровенно говоря, чувствовали мы себя не очень уютно, когда отшвартовались в Мапуту, а портовые докер начали очень выгружать так нужный им, как нас уверяли, груз.

Вместо плановых двух дней возня с отгрузкой растянулась на неделю, но грузополучателю, судя по всему, было плевать на неустойку (которую к тому же никто не собирался выплачивать). Второй помощник, крупный полноватый парень, осунулся от переживаний и с белыми от бешенства глазами каждый день бегал ругаться в управление порта, где португальские чиновники, те ещё работнички, сидели на чемоданах и поплёвывали на свои служебные обязанности. Решив, видимо, предоставить возню с советским судном будущей туземной администрации.

Но всему когда-то приходит конец. Вечером во вторник последние ящики были подняты из носового трюма, заработавшим в кои-то веки краном, и наш суперкарго, облегчённо отдуваясь, побежал к капитану порта подписывать отход. Я стоял на мостике, посматривал на команду, которая под руководством боцмана задраивала носовой трюм, когда сзади скрипнула дверь и в рубку, шаркая ногами, зашёл капитан. Несколько минут он молча наблюдал за вознёй на юте, потом посмотрел на запад, где низкое солнце расцветило всеми оттенками жёлтого и красного подбрюшье облаков, и повернувшись ко мне, приказал не беспокоить его до утра ни при каких обстоятельствах. Я сказал «Есть!», и Офендулиди вышел, бухнув дверью и оставив на мостике сложное алкогольное амбре. Я озабочено посмотрел на дверь, скрывшую капитана, потому что было предчувствие, что он собрался добавить, а вся полнота власти ляжет на мои отнюдь не могучие плечи. И очень скоро предчувствия оправдались…

События начались после двадцати часов, после возвращения второго и визита таможенной службы. Капитана всё-таки пришлось потревожить, и старший таможенник, астматически дышащий толстяк-португалец, пробыл у него в каюте минут пятнадцать и вышел, явно довольный жизнью. Чиновники сошли с трапа, и сразу же на пирсе появился джип военного патруля с пулемётом на турели. А потом ещё один. На город быстро валилась тропическая ночь, когда в порту что-то грохнуло и разом погасли все фонари на пирсах. «Валдай» стоял с работающим главным двигателем, и я распорядился погасить на палубах лишний свет и усилить вахту. На мостик поднялся штурман, потом появился Михайлов, помполит. Я сразу отозвал его в сторону и поведал о капитанском распоряжении. Михайлов щёлкнул себя по горлу и поморщился, когда я кивнул. Второй, который стоял неподвижно с упёртым в стекло лбом, вдруг напрягся спиной и сдавленным голосом позвал нас. Мы кинулись к иллюминаторам и не сразу сообразили, что плывущие на разной высоте над портом светлячки есть ни что иное, как трассирующие пули. Невдалеке снова грохнуло, и метрах в двухстах над одним из складов поднялся огненный гриб – быстро погасший, но оставивший после себя языки пламени над развороченной крышей. В нарастающем крещендо автоматных очередей в конце концов появились и новые «нотки» – гулкие хлопки гранатомётов.

Признаюсь честно – я растерялся. В голове крутилась дурацкая фраза «мирно стоящее советское судно развернуло башню главного калибра и достойно ответило хулиганам». Отвечать было нечем. Суперкарго по-прежнему стоял, прижавшись лбом к стеклу, третий метался по палубе, ругаясь и поминая святителей вкупе с чернокожими братьями, и и только помполит, похоже, сохранял лицо. Он тронул меня за рукав.

– Принимайте командование и выводите судно в море.

Я непонимающе уставился на него. Михайлов поморщился, и поманил меня в штурманскую, где на чистом листе бумаги написал распоряжение и размашисто подписал его наискосок.

– В судовой журнал пока ничего не пишите. Проспится- он показал большим пальцем через плечо,- заполнит. Выполняйте, Виталий Дмитриевич. Отдуваться, в случае чего, мне.- И он затолкал сложенный вчетверо листок в мой нагрудный карман.
Не больше десяти минут потребовались нашему «Валдаю», чтобы, чтобы убрав швартовы и отсоединив береговые коммуникации , малым ходом двинуться к выходу , пользуясь только радаром. А за кормой творилось уже чёрт знает что: из-за штабеля ящиков, выгруженных из наших трюмов, короткими очередями лупил пулемёт с армейского джипа, на его огонь огрызались автоматы. Потом откуда-то с тыла по армейцам чиркнула огненная полоса реактивной мины, и джип подбросило в чадящем бензиновом пламени, которое быстро перекинулось на оставленный нами груз. Горели полностью оборудованные медицинские кабинеты, горели школьные парты и наглядные пособия для обучения от детей-дошколят до лицеистов. Горело, наконец продовольствие. Я не видел – мне рассказывали, – как боцман, крепкий ещё мужик, прошедший всю Отечественную, – плакал , бессильно матерясь. В неверном свете разгорающегося пожара мы уходили всё дальше и дальше, тщетно вызывая по радио портовые службы. А потом ожил динамик внутренней связи, и голос капитана прохрипел «Старпома- в каюту капитана».
Что можно объяснить нетрезвому человеку, когда он, шаря по столу нетвёрдой рукой, пытается сохранить подобающий его положению вид и одновременно поливает тебя отборной ругань?
Я и не пытался. Просто стоял, чувствуя, что начни я сейчас говорить – обязательно сорвусь, наговорю лишнего или даже дам волю рукам. Наконец, рявкнув последний раз и заплевав меня с головы до ног в прямом и переносном смысле, Сергей Митрофанович величественно-пьяным жестом указал мне на дверь. Я вышел. В проходе, привалившись плечом к пожарному щитку, стоял Михайлов. Он посмотрел на мои побледневшие от бешенства щёки и, сочувственно поджав губы, мелко покивал головой.
В 8 утра мы были уже далеко от Мапуту и полным ходом шли к пункту следующего назначения – в Момбасу. Та ещё дыра! Вдруг зашипел включённый спикер, и Офендулиди снова потребовал к себе старпома. Когда я вошёл, Сергей Митрофанович, одетый, как для парада, недрогнувшей рукой налил полный стакан рома.
-Пей!
Я послушно выцедил адский напиток.
-А теперь пошёл вон! И чтоб сутки я тебя на вахте не видел.
Поверьте мне – это было не хамство. Надо было знать натуру нашего капитана: это он так извинился.

Сообщение ТАСС.

Вчера, 25 декабря, бойцы Фронта Национального освобождения (ФРЕЛИМО) нанесли смелый удар по стратегически важным объектам в столице Мозамбика Мапуту. Героическая борьба мозамбикского народа за независимость близится к победоносному завершению. Близится день, когда последние колонизаторы уйдут с этой политой кровью патриотов земли.

_______________* Чиф (Chief Mate) – обиходное звание старпомов на судах гражданского флота, буквально «власть исполнительная».


 

Добавить комментарий

Belarusian BE Kazakh KK Russian RU Ukrainian UK
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
*
Открытый профиль общедоступен. (это не распространяется на вкладки вашего личного кабинета). Закрытый профиль закрывает все возможности найти или увидеть ваш личный кабинет посторонним. В любой момент, вы сможете изменить этот параметр в настройках личного кабинета.
Генерация пароля
логотип
Рекомендуем

Total Flow

Рекомендуем

Все самое интересное (Статьи)

Рекомендуем

Все самое вкусное (Рецепты)