Библиотека
4 января 2022 17:36

3. Камушек второй. Женщины и море (Морские камушки)

Женщина на судне – к добру или не к добру? Ну, это как посмотреть

ЗапрЬщается офицерамЪ и рядовымЪ привозить на корабль женский полЪ для бЬседы ихЪ во время ночи; но токмо для свидания днёмЪ.

УставЪ Флота Российскаго, Кн. 4, гл.1,артикулЪ 3

Я искал доктора. Нет, я не заболел. Просто в судовой роли зияли две бреши – боцман и врач. Очаровательная Лия Петровна, кадровичка, позвонила перед обедом и, мило пощебетав о пустяках, сообщила, что вопрос почти улажен. В предбаннике отдела кадров, куда я подошёл к четырнадцати часам, сидела, устало опустив руки на потёртую сумочку, миловидная дама средних лет, та стрекотала клавишами «Ятрани» пишбарышня.

– У Лии Петровны свободно? – кивнул я на дверь кабинета.

– Заходиде…. – невнятно выговорила та набитым шоколадом ртом: кто-то из посетителей подсуетился, сунул незамысловатую взятку. «Уж не эта ли тётенька?» – покосился я на даму с сумочкой и толкнул дверь.

– Не закрывайте, Виталий Дмитриевич! Жарко… – донеслось из-за приоткрытой дверцы сейфа. – И присаживайтесь.

Я уселся на скрипучий стул, огляделся. Лия не могла выглянуть из-за огромной бронированной заслонки, и я подивился, как она догадалась, кто же это к ней пожаловал? Не иначе шестое чувство – административное.

– Ну вот вам и доктор. – Объёмистая папка шлёпнулась на стол, взметнув стаю пылинок. В моря ходила. Дело знает. Специальность – хирург, самый ценный на море специалист. – Кадровичка улыбалась торжествующе и немного вызывающе.

Я понимал её торжество. Хирург в море, действительно, самый ценный врач. К общему умению всех медиков лечить болячки он незаменим в серьёзных случаях: травмы, переломы,да и обыкновенный аппендицит уже не вызовет мандража у капитана. Но вот то, что этот ценный специалист женщина… Становился понятным и вызывающий вид Лии Петровны. И дело отнюдь не в суевериях моряков. Просто для нормальной рабочей обстановки неизбежное соперничество нескольких мужчин из-за дамы (пусть им даже ничего «не светит»), да ещё миловидной, вредно и даже опасно. Бывали, знаете ли, случаи… И что бы не декларировали законы о равенстве полов, дилемма быть или не быть юбке на палубе решалась однозначно: у меня даже буфетчиками и коками работали мужчины.

– Лия Петровна, – осторожно начал я. – У нас будет очень тяжёлый рейс. Команде вылетать через две недели, время найти судового врача ещё есть. Вы же знаете моё отношение к подобным вещам!

Через полчаса, настояв на своём и «упав ниже ватерлинии» в Лииных глазах, я вылетел из раскалённой во всех смыслах атмосферы ОК в душный коридор, закурил и, оглянувшись по сторонам, длинно и старательно выдал «малый шлюпочный загиб Петра Великого».

Была пятница. Обширный двор Управления опустел, и только приблудная собачонка царапала лапой асфальт, вынюхивая что-то бывшее вкусное. Я двинулся к воротам, размышляя о проблеме, которую так и не смог решить в кадрах, когда сзади завизжали пружины, гулко бахнула дверь и меня стал настигать звонкий цокот каблучков.

– Извините, пожалуйста, – дама с сумочкой, что я видел в компании пишбарышни-секретутки, подошла вплотную.- Виталий Дмитриевич, я тот, доктор, от которого вы отказались.

Легко решить судьбу человека заочно, не глядя ему в глаза. Я стоял, опустив голову, и слушал бесхитростный рассказ о разводе с мужем, о взрослой дочери, о необходимости размена квартиры и покупки новой в кооперативе… а денег не хватает, и единственный шанс, о котором говорили коллеги долгий морской рейс и желательно за границу. Слова текли спокойно, говорила она без излишней патетики, не перегружая рассказ деталями, но я чувствовал готовые вот-вот пролиться слёзы. Это меня и добило.

– Простите, как вас зовут?

– Нина Николаевна. Лапицкая.

– Нина Николаевна, идите оформляйтесь. Дайте-ка ваше заявление, я подпишу…

Уже третий день «Приморец» стоял на якоре у йеменского острова Абд-эль-Кури и наши научники, вяло переругиваясь, отлаживали и никак не могли довести до ума свои приборы, разбросанные сейчас по палубе. К северо-западу поднимались над водой зубчатые вершины Сокотры, самого большого острова архипелага, и среди офицеров ходили упорные разговоры о желательности вылазки на берег, пока наши многомудры разберутся со своими железками. Я помалкивал. Существует масса инструкций, осложняющих жизнь нашим в иностранных портах, и хотя все капитаны так или иначе нарушают их, о незапланированном визите в Хайф или в Калансию стало бы известно нашему консулу, а это – грядущие неприятности по возвращению домой. Поэтому, когда второй помощник, подойдя ко мне, вопросительно мотнул головой в сторону Сокотры, я только покрутил носом. Ещё не осела душевная муть после неприятного инцидента в кают-компании, когда красавец и редкостная дубина старпом поставил нас всех в неловкое положение перед научной группой. После десерта я разрешил курить, и когда импозаннтный полноватый профессор В. М. Ларин с удовольствием раскурил длиннющую «Корону» (спросив, естественно, разрешения у дам, двух практиканток и Лапицкой), старший помощник с апломбом толкнул речь. Смысл же её сводился к следующему: вот он, старпом, лучше выпьет лишнюю рюмочку, но никогда не отравит свои лёгкие никотином! Вячеслав же Михайлович дождался конца тирады и веско, будто давая выволочку зарвавшемуся студенту, выдал:

– Молодой человек! Мне бы не хотелось подчёркивать нашу с вами разницу в возрасте, но мне неловко выслушивать моралитэ от вас. А вам не пристало его давать! Дело в том, что во всём многообразии человеческих пороков я всегда старался соблюсти меру. Ваши же регулярные сто грамм быстро сделают из вас алкоголика. И не возражайте! – Остановил он жестом руки вскинувшегося было старпома. – За свою долгую жизнь я видел такое не раз!

Мне пришлось пнуть старпом под столом, когда он раскрыл было рот, чтобы начать полемику. Уши у меня горели.

Теперь Ларин стоял на палубе, широко расставив волосатые ноги в мятых шортах, и ничего академического в его облике уже не было. У ног профессора копошился такой же круглый и румяный, как мэтр, аспирант, потрошащий акулоподобное электронное страшилище, печатные блаты которого блестели контактами под полуденным солнцем.

– О береге не мечтайте. Пока.. А вот за каури – можно.

Второй заулыбался. Каури – это праздник для всех, кто будет нырять за ними на отмелях Абд-эль-Кури. Эти изумительной красоты раковины, в старину служившие денежной единицей на всём побережье Индийского океана, и сейчас находят сбыт во всём мире у коллекционеров.

Каури
Каури

– Готовьте бот, – распорядился я. – Через час наберём желающих.

Это настоящее удовольствие, нырять на шестиметровую глубину, когда в шлюпке есть страховочная команда и поблизости не видно акул. Жёлтое песчаное дно с разбросанными тут и там валунами делается под водой зеленоватым,везде мелькают рыбки ослепительной красоты, и куда не посмотришь – коралловые ветки. В шлюпке, когда мы отвалили от борта, я вспомнил о своей оплошности – не взял авоську для сбора ракушек. Но быстро нашёл выход – на мне были эластичные плавки, растягивающиеся до чудовищных размеров. В ни-то я и стал зхасовывать добытые со дна ракушки.

Каури – четырёх-пяти сантиметровый моллюск в раковине чечевицеобразной формы. Она затянута внешней мантией, и я никак не мог взять в толк, как это нежное создание ухитряется выживать в полном опасностей подводном мире, где все обитатели без затей пожирают один другого. Длинные мягкие рога втягивались от прикосновения руки, и мантия трепетала, когда я засовывал её обладательницу в раздутые от добычи плавки. На шлюпке грянул дружный хохот, когда меня выдернули из воды. Длинная жердь с утолщением посередине – так это выглядело. Из дурацкого принципа, продолжая клоунаду, я в таком виде дотерпел до судна. И только там вытряхнул добычу на кафельный пол душа.

Потом помылся. Кожа в местах соприкосновения с раковинами горела, но горячая вода с мылом, а потом холодная привела в чувство. Оделся, позвонил буфетчику, чтобы тот принёс кофе – как вдруг почувствовал, что жжение начинается снова и всё усиливается.

Через час, после трёх ходок в ванную, когда кожа ниже живота, на ягодицах и выше коленей приобрела багровый цвет, а боль стала нестерпимой, я сдался, проклиная день и час, когда согласился взять в рейс женщину-врача.

Не буду описывать процедуры, если не вытащившие меня с того света, то, по крайней мере, избавившие от инвалидности. В наборе медикаментов у доктора были и редкие антидоты от органических ядов – а именно ими нежное создание каури спасается от потенциальных поедателей. Нина Николаевна, наша милая докторша, популярно объяснила мне, что я ещё легко отделался. Ещё бы на час позже…

Что? Нет, нет, что ты! Дети у меня есть.


 

Добавить комментарий

Belarusian BE Kazakh KK Russian RU Ukrainian UK
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
*
Открытый профиль общедоступен. (это не распространяется на вкладки вашего личного кабинета). Закрытый профиль закрывает все возможности найти или увидеть ваш личный кабинет посторонним. В любой момент, вы сможете изменить этот параметр в настройках личного кабинета.
Генерация пароля
логотип
Рекомендуем

Total Flow

Рекомендуем

Все самое интересное (Статьи)

Рекомендуем

Все самое вкусное (Рецепты)