Библиотека
29 декабря 2021 11:03

Танец нерпы

Неказистое здание аэропорта местных авиалиний утопало в сугробах. Недавний тайфун щедро засыпал снегом взлётно-посадочные полосы, прилегающие улочки и единственный на всю округу дощатый туалет с любопытствующими щелями в его женской половине. К строению вели тропы-траншеи в рост человека, и сильная половина человечества уже успела по-кобелиному оросить девственную белизну снега жёлтыми брызгами. Провинциальная незатейливость лезла в глаза на каждом шагу.

Иногда на взлётном поле начинали прогревать моторы работяги АН-2. За невысокой оградой было видно, как бипланы шевелят хвостовыми рулями, а потом вид застилала снежная позёмка от работающих винтов. Пассажиры начинали суетливое движение к аэровокзалу и обратно, искательно заглядывали в зарешёченные окошечки касс, что-то спрашивали. Но рокот моторов затихал, неприступные летуны соскакивали из открытых люков «Аннушек» в снег и, притопывая унтами, быстро убегали в снежный тоннель служебного входа-выхода.

Одна группа пассажиров держалась особняком. Тундровые коряки, «оленные люди», числом двенадцать человек, непринужденно расположились в центре расчищенной шнекороторами привокзальной площади. В жарком костре весело трещали корявые, изломанные стволы кедрача. Над огнём исходил паром медный казан с кипящим ароматным варевом оленьего мяса, а по кругу ходила распечатанная бутылка «огненной воды».

Старый коряк сидел на корточках неподалёку от нас. За его спиной потрескивал костерок поменьше, младший брат того, что поодаль, в центре площади. Жена тронул мой локоть и прошептала: «Посмотри…» Посмотреть было на что.

Абстрактно-рунный узор на кухлянке был красивым и пугающим: символы, вышитые бисером, напоминающие то свастику, то изломанные человеческие фигуры, то вообще что-то жуткое и запредельное из царства злых духов, свободно перетекали с полы одеяния на плечи и рукава. Из-под сдвинутого назад мехового капюшона топорщились туго заплетённые седые косы. Старик курил, и при каждой затяжке пергаментные сухие щёки проваливались внутрь, множа морщины на скуластом индейском лице. Редкие седые волоски на подбородке изображали, видимо, бороду.

«Шаман» – неуверенно подумал я. Возле старика бугрился туго набитый тюк из шкуры неведомого зверя, и ещё что-то плоское, округлое, закутанное в камус, торчком стояло у него за спиной. Щёлочки глаз бесстрастно наблюдали за суетой у Большого Огня.

Несколько темнолицых женщин вдруг пошли по кругу, вскинув вверх растопыренные пальцы рук. Тонко выделанные шкуры кухлянок заколыхались на бёдрах, закрутились на талиях, а гул пламени и треск горящего дерева переплелись с вскриками, похожими на чаячьи. Или на крики женского оргазма.

Мы не заметили, как старик вытащил из округлого свёртка огромный, почти метрового диаметра, бубен, потом изогнутую костяную пластинку, и только когда в размеренные крики женщин вплёлся чёткий первобытный ритм, растерянно оглянулись. Шаман хрипло дышал, временами начинал крутиться и подтанцовывать на месте. А руки летали, отбивая то частую звонкую дробь, то глухие и редкие размеренные удары.

А потом в круг вышла девочка. Лет ей было, наверное, пятнадцать или шестнадцать. Она была явной полукровкой с белым чистым лицом и чуть раскосыми зелёными глазищами. Может, маму в тундре догнал геолог («экспедиция, называется!»), или ухорез-сезонник пожелал «улучшить породу» – не знаю. Но девчонка была красива дикой, какой-то нецивилизованной, красотой.

Она шла…нет – летела, – по кругу, временами кружась в почти балетном фуэте. Широкие рукава взметали снежную пыль, а запрокинутое к небу лицо застыло в сложной гримасе боли и необъяснимого наслаждения. И вдруг рокот бубна оборвался. Юная танцовщица упала на утоптанный снег и стала извиваться всем телом, прикусив губу и закатив глаза. Я растерянно оглянулся на шамана. Старик невозмутимо водил горящей спичкой над примятым в трубке табаком.

– Дедушка, а что это она делает?

– Однако, танец нерпы танцует.

– А что он означает, дедушка? – полюбопытствовала жена, завороженно наблюдавшая за девчушкой.

– Однако, мужика хочет. – Невозмутимо ответил старик. Жена тихо ахнула и зашлась в беззвучном хохоте.

С годами мы не умнеем, а набираемся житейской мудрости. И если тогда, в далёком 1977 году, в этой сцене я видел только анекдот с северным колоритом, то теперь, наблюдая современную суету, всё больше проникаюсь удивительной простотой и чистотой коренных обитателей севера Камчатки. Где все вещи названы своими именами. Где нет позднейших наслоений нашей ханжерской морали и покрывшей нас лохматой, блохастой шкуры условностей. Где по количеству табуированных ритуалов мы оставили далеко позади такие первобытные общества, как у наших северных соседей.

А наши продвинутые соплеменницы, ровесницы той девочки-аборигенки, уже в нежном возрасте чётко усвоили, что тело – это товар, и в совершенстве освоили науку обольщения любого разумного прямоходящего гуманоида мужеского пола. Невзирая на разницу в годах. На тусовках, в барах, в ресторанах и просто на улицах, наконец, – не раз доводилось видеть эротическую игру глаз, бёдер, рук и ног, и тогда сразу приходит на ум фраза старого шамана:

– Однако танец нерпы танцует…

На Канары хочет. Со спонсором, однако.

Добавить комментарий

Belarusian BE Kazakh KK Russian RU Ukrainian UK
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
*
Открытый профиль общедоступен. (это не распространяется на вкладки вашего личного кабинета). Закрытый профиль закрывает все возможности найти или увидеть ваш личный кабинет посторонним. В любой момент, вы сможете изменить этот параметр в настройках личного кабинета.
Генерация пароля
логотип
Рекомендуем

Total Flow

Рекомендуем

Все самое интересное (Статьи)

Рекомендуем

Все самое вкусное (Рецепты)